Я хотел бы поблагодарить г-на Гарри Рида и г-на Брайана Куэила за их содержательные письма в газету «Глазго Херальд», в которых они отмечают решающий вклад Советского Союза в разгром нацизма. Это своевременное напоминание достойно всяческих похвал в эпоху, когда пренебрежение огромными жертвами, которые принес советский народ в борьбе против нацизма, в некоторых странах возводится в ранг государственной политики.

Действительно, для нашей страны Вторая мировая война стала борьбой за само существование. Для нас, на этом свете и том, она была и будет Великой Отечественной войной. Для нас это одновременно и общая история, и глубоко личная. Я никогда не видел своего Деда, который ушел на фронт защищать свою Родину и не вернулся домой. До сих пор неизвестно, где он обрел покой. И в этом я не одинок. Едва ли найдется на территории бывшего СССР семья, в которой не погиб кто-то в той войне.

Россияне, однако, не считают, что жертвы были принесены только ими. Мы понимаем, что раны болят одинаково вне зависимости от того, получены ли они под Сталинградом или в Нормандии. Любая мать оплакивает своего павшего на войне сына одинаково, вне зависимости от национальности или вероисповедования, будь то в Инвернесе или Минске. Однако, есть трагедии о которых мы просто не имеем право забывать. Такие, как блокада Ленинграда, после которой в городе осталось меньше горожан, чем зданий. Или такие, как киевский Бабий Яр в 1941 г., когда за два дня беспрерывной массовой казни были убиты 33 771 еврей, среди них – множество детей.

Россияне, однако, не считают и того, что только им принадлежат права на Победу. Мы сражались со Злом плечо к плечу со многими другими народами. Наше Генеральное консульство ежегодно возлагает венки к расположенным в Шотландии памятникам участникам Арктических конвоев. Почетные российские военные награды вручаются британским ветеранам Арктических конвоев.

Мы слишком хорошо знаем, что на самом деле значат страдания и жертвы. Вот почему, когда мы видим их, нас охватывают сострадание и желание помочь. В конце концов, и немцы пострадали от нацизма не меньше, а может и больше чем другие народы. В Ленинграде, сразу после снятия 900-дневной Блокады те, кто пережил голод приносили еду пленным немцам, хотя война еще была далека от завершения. В пленных немцах тогда уже не видели врагов. И действительно, только способность прощать (но не забывать) определяет великий народ.

А вот забывчивость может стоить нам дорого. В Европе вновь поднимает голову неонацизм, пусть даже в более «цивилизованном» обличии. То тут, то там пытаются переписать историю и получить от этого выгоду, а это таит в себе большую опасность. В одной европейской стране, в которой я служил, местные школьники с уверенностью рассказывали мне, что благодаря американцам Европа победила во Второй мировой войне, которую США и Великобритания вели против Гитлера и Сталина.

Это всего лишь один пример того, как чрезмерно упрощенное, черно-белое восприятие может привести к возникновению определенного формата мышления, от которого потом очень сложно избавиться. Все это началось почти сразу после Победы, когда Черчилль произнес свою Фултонскую речь. Мы все знаем, к чему это привело. Вопрос в том, завершилось ли это, или мы обречены на то, что бы оставаться в этом замкнутом круге и играть роли, которые уже давно потеряли актуальность.

К сожалению, Россию все еще считают секретом, завёрнутым в загадку и укрытым непроницаемой тайной, как говорил Черчилль. Мою страну судят не по поступкам, а по некомпетентным образам, создаваемым в рамках устоявшейся картины. Не пора ли уже предпринять усилие и набраться храбрости на то, чтобы разгадать секрет, развернуть загадку и раскрыть тайну? В конце концов, именно незнание питает ненависть и страхи, а предрассудки порождают ошибки в суждениях и расчетах. Вопросы и открытое восприятие же, наоборот, позволяет видеть сквозь стереотипы и выстраивать собственные суждения, основанные на обмене мнениями.

Военная история моей страны полна сказаний о вторжениях иноземцев – будь то с Востока или Запада. Мой народ хорошо помнит об этом, однако это не заставляет нас бояться окружающего мира. Наоборот, из-за этого мы верим в то, что подлинные взаимность и добрая воля, которые объединяли нас в годы войны, возобладают.